http://i93.fastpic.ru/big/2017/0522/8b/2127ed87ac4ca460086610119ab3d98b.png

Небо на востоке постепенно окрасится в предрассветный розовый. Трели жаворонка разольются над ровной поверхностью воды, звуча далеко вокруг предвестниками нового утра. От Адидже повеет свежестью. Сегодня она окажется особо ленивой, но и необыкновенно живой, медленно унося прочь свои воды наперерез каменному мосту.
Не мудрено.

Древняя и мудрая, она наверняка давно уже устала от бесконечного шума, что не смолкает ни на секунду даже тогда, когда, казалось бы, можно было наслаждаться тишиной: гул города, собирающийся из шума машин, кричалок радио-рекламы, и гомона толпы никогда не унимается здесь, почти в самом центре, равно как и никогда здесь не будет достаточно темно, чтобы поймать отражением белый свет ярких светлячков звезд. Сегодня, должно быть, этой реке хочется вспомнить, как века назад в заливе она стирала белье прачкам и как купала их смуглокожую ребятню, как укрывала влюбленных своими волнами и укутывала плеском им место под ивами, как смывала она кровь с берегов побоищ и белых тел раненых, - все это осталось лишь в ее воспоминаниях, да на страницах старинных книг. Нынче подобного не происходит, разве что в отражении большого экрана на одной из улиц, беззвучно транслирующего анонс нового фильма. Нынче все стало совсем не так как раньше и, казалось бы, давно привыкшая к постоянным переменам в жизни, иногда она все же оглядывалась, чтобы сравнить. Иногда – как теперь, когда до нее долетели звуки странно знакомых имен и давно остывшее дыхание ненависти.

Синьора Капулетти отложит стопку бумаг и прикроет глаза, уставшая от тяжести бизнеса, который давил на плечи. Сильная женщина, основавшая целую корпорацию, наладившая и нелегальную сеть сбыта оружия – разве она не заслужила минутку покоя в этой погоне за превосходством? И, кажется, что в ней можно разглядеть иные черты, если присмотреться повнимательнее, словно вглядываясь в далекое прошлое. Утомленная бытом женщина, ищущая отдохновения в руках умелого любовника… Но нет, не сейчас, не тогда, когда дела требовали незамедлительных решений. Тем более, что в кресле напротив уже восседает племянник, ожидающий указаний и жаждущий сорваться в тот же миг, дабы выполнить ее приказ и получить еще больше власти в свои руки за исполнительность. Кто знает, к чему это приведет и не попытается ли племянник свергнуть свою родственницу? Но пока что у синьоры еще остались рычаги давления и усмирения бешеного пса. Не время переворотов, когда Монтекки затихли. Не знак ли сие, что вскоре будет буря?
Они же, переживающие не самые лучшие времена, черпают свои силы в желании не ударить в грязь лицом перед Капулетти, провернув самую масштабную аферу им – назло, а у правительства – перед самым носом. Да и трудно придумать более удачное время для обмана, как время выборов – далеко не самое политически стабильное даже несмотря на то, что новый мэр Вероны практически определен. Скалигеры всегда стояли у верхушки власти, и теперь их младший сын практически готов принять вожжи правления этого неспокойного места. Правда безумно жаль, но он представляет лишь одну сторону власти, тогда как теневая, растерзавшая Верону на свои территории, укоренилась здесь гораздо раньше, и вовсе не намерена воспринимать перемены всерьез, принимая мальчишку за очередную незначимую фигуру, которую не составит труда устранить при надобности.

До захода солнца Адидже успела бы еще вдоволь наслушаться красивых, но лживых речей избираемых кандидатов, возможно, укрыть от взглядов полиции труп особенно злостного должника Капулетти или оказавшегося не в том месте и не то время того, подслушавшего план Монтекки, пока под грязно-персиковое ночное небо без звезд к ее берегу не вышла бы группа тех, кого не пугают опасности, кто Смерть прозвали родной сестрой. Один или двое из них не доживут, увы, до утра: они наверняка отдыхали в ближайшем клубе за углом, где часто меняют дорогой и качественный порошок на мел и куда более опасные нейротоксины. Возможно, кого-то погубит случайная пуля или же нож, вонзившийся в бок лишь за то, что попался на пути.
Ну, а пока они читают друг другу стихи, смеются и вдыхают запах ночного города и той опасности, что уже вплелась в воздух, предостерегая, но не уберегая.

А Адидже будет и дальше лениво течь, слушая их голоса, переливаясь в своих оковах и отображая свет фонарей и безумие глаз, что решили встретить свою судьбу раскинутыми объятиями.